— Что за мистическую чепуху ты городишь, Престимион! Как ты можешь всерьез рассуждать о проклятиях и брать на себя хоть толику вины? Престимион, которого я знал прежде, был человеком рациональным.

Он бы никогда не произнес такой вздор даже в шутку.

Ему бы и в голову не пришло подобное. Послушай меня. Эта война была делом рук Корсибара, и только Корсибара. Это исключительно его грех. А что сделано, то сделано, и ты — новый король Маджипура, и на Маджипуре наконец-то все хорошо.

— Да. Так и есть. — Престимион улыбнулся. — Прости мне этот внезапный приступ меланхолии, старый друг. Ты увидишь меня в более веселом расположении духа на пиру сегодня вечером, обещаю тебе. — Он прошелся взад и вперед по залу, слегка похлопывая ладонью по запечатанным ящикам. — И все же, Септах Мелайн, эти подарки, это заполненное ими хранилище… все это подавляет меня! Словно планета навалилась на меня всей своей тяжестью. — И он прибавил с гримасой:

— Мне следовало бы приказать вынести все это и сжечь!

— Престимион… — предостерегающе произнес Септах Мелайн.

— Да. Еще раз прости меня. Я что-то много жалуюсь сегодня.

— Действительно, милорд.

— Наверное, я должен испытывать благодарность, а не тревогу. Ну, посмотрим, смогу ли я найти здесь повод для веселья. Как раз сейчас я сильно в нем нуждаюсь. — Престимион снова прошелся вдоль нагромождений ящиков, заглядывая в те, что были открыты: вот огненный шар;, разноцветный кушак, постоянно меняющий оттенки; цветок, выточенный из драгоценной бронзы, из глубины лепестков которого звучит тихая, прекрасная музыка; птица, вырезанная из ярко-красного камня, которая повернула голову из стороны в сторону и негодующе пискнула на него; котел из красного жадеита с фестонами по краям, гладкий, как атлас, и теплый на ощупь.

— Смотри, — сказал Престимион, открывая коробку со скипетром из кости морского дракона, вырезанным с непревзойденным искусством. — Это из Пилиплока. Видишь, как хорошо они опоясали его…